Авторитетные мнения
Гей-Люссак и Франсуа Араго, говоря о фотографии, восхищались тем, что природа здесь воспроизведена «с точностью самой природы». Солидные ученые, выдающиеся физики умилялись листочками, натурально отпечатавшимися на металлической пластинке дагеротипа, камешками, видимыми в воде ручья с такой отчетливостью, которой не может достичь ни один живописец.Столь же восторженно отзывался о фотографии Дж. Рескин, твердо убежденный, что промышленное производство вещей губит в мире былую красоту, и все-таки воскликнувший по поводу фотографии: «Это словно реальный мир, который волшебник уменьшил, чтобы унести его в страну чудес». У Рескина слышится чрезвычайно существенный нюанс, который потом повторяется при появлении каждого нового технического средства: зафиксированная аппаратом реальность осталась сама собой, осталась буквально точной и вместе с тем сорвалась со своего законного места перед нашими глазами, переместилась в иное измерение — в страну чудес.В. В. Стасов не скрывал своего восхищения натурально видимым на экране «летящим поездом железной дороги», «ничтожным, ординарным, прозаичным купаньем». Для патриарха русской критики «из всей этой орди-нарщины тут состраивается что-то такое и интересное, и важное, и красивое, что ничего не расскажешь из виденного». Молодой Горький, пишущий корреспонденции с Нижегородской выставки, присутствует на «синематографическом» представлении и говорит о своих ощущениях в двух заметках. У будущего автора «Матери» звучит поистине «рескинский» мотив: подлинная парижская улица, кипение жизни и серая листва деревьев, безмолвие людей — как будто внезапно попадаешь в царство теней: «кажется, что перед вами именно злая шутка Мерлина…». Разница здесь та, что у Рески-на волшебник был совершенно анонимным.Со временем острота ощущений стерлась, кинематограф стал привычным, будничным явлением, но еще в 20-е годы, вспоминая младенчество кино, Леон Муссинак писал: «Самые обыкновенные происшествия каждодневной жизни бессознательно преображались, как бы окутанные какой-то символикой. Достаточно было человеку, переходя улицу, повернуть голову и улыбнуться в сторону объектива, чтобы публика была потрясена этим событием».

