Загрузка ...Массовая песня
Одной из первых песня шагнула с экрана в народ: она звучала на праздниках, на физкультурных парадах, неслась из репродукторов. Далее ей суждено было перелететь через десятилетия, через моря и океаны, получить «Гран-при» на всемирном конкурсе гимна для ООН, воспроизводиться в множестве фильмов разных стран и остаться непревзойденной в своем благородстве, изяществе. Прошли годы, и уже мало кто помнил, что «встречный» — это встречный план, а «кудрявая» — комсомолка Катя. Песня оторвалась от фильма, ее породившего. И все же и по сей день в мелодии и ритме, ставших классикой, подспудно ощущается ее родная стихия — 30-е годы, сменившее белую ночь утро огромного северного города, и дымы над Невой, и перестуки стройки, и веселое пение гудка.Эта двойственная природа массовой песни, рожденной как песня внутри кинофильма, существенна. Признанный патриархом нового жанра, И. Дунаевский подчеркивал, что кинофильм оказал великую услугу массовой песне, позволив связать ее с тем или иным характером героя, вложить ее в уста человека с определенной биографией. Отсюда, как говорил Дунаевский, и конкретность музыкального образа.Главной разновидностью массовой песни стала в 30-е годы песня-марш, родоначальником которой и явился Дунаевский. Это была именно песня-марш, отличающаяся и от военного и от походного маршей иной фактурой мелодии — с непременным мажорным звучанием, с быстрым темпом, с веселым и бодрым ритмом. И вот такой-то песне-маршу, рассчитанной на массовый охват, оказывается, также необходим был «индивидуальный владелец»! Впрочем, возможно, именно это сочетание массовых, внеличных и недлинных чувств, связанных с конкретным героем, и создавало особое обаяние советской массовой песни 30-х годов. Наилучшим примером может служить здесь «Песня о Родине» И. Дунаевского на слова В. Лебедева-Кумача из фильма «Цирк» Г. Александрова,— пожалуй, самая популярная и общераспространенная советская песня-марш. До войны она ежедневно открывала программы Всесоюзного радио. Первая фраза ее осталась в позывных до сих пор. В военные годы «Песня о Родине» предваряла чтение приказов Главнокомандующего. Эта песня, подобная гимну, имела второй, задушевный и камерный план, как песня любящих — Марион Диксон и Петровича,— ее разучивала, смешно коверкая русские слова, прекрасная циркачка-американка —любимица публики Любовь Орлова. С нею, открывая демонстрацию, шли герои по Красной площади — эта красивая и счастливая пара, в белых физкультурных фуфайках, прижимая к груди негритенка,— а над ними трепетали все флаги праздника. «Индивидуализация массового» имела существенное значение. Популярность киногероя способствовала популярности песни, последняя в свою очередь возвращалась к герою, окружала его ореолом, вилась вокруг. Песня звучала по радио, неслась из патефонов — этого предмета — символа времени. Возникало как бы постоянное вращение песни в кругу массовой коммуникации, наращивание успеха, цепная реакция тиража. Таковы шлягеры российского экрана 30-х годов: «Марш веселых ребят» (из «Веселых ребят»), «Марш энтузиастов» (из «Светлого пути»), «Марш трактористов», «Песня о Каховке» (из фильма «Три товарища»), «Песня о веселом ветре» (из фильма «Дети капитана Гранта») и многие другие песни И. Дунаевского; «Марш танкистов» (из фильма «Три танкиста») братьев Покрасс, «Любимый город» (из фильма «Истребители») Н. Богословского и многие другие, причем не только песни-марши, но и лирические и шуточные, комедийные (в числе первых — «Песня Анюты» из «Веселых ребят»; яркий образец вторых — «Вьется дымка золотая-придорожная» из «Волги-Волги»), Массовая песня 30-х годов вытеснила из бытового обихода старые «Кирпичики» или пошлые «патефонные» песенки типа «У самовара я и моя Маша», значительно подняли музыкальный уровень всего песенного фонда, циркулирующего в народе.
(Голосов: 1, в среднем: 1 из возможных 5)
Загрузка ...