Загрузка ...
Природа нового искусства
Видимо, эманацией гениальности, вложенной в технический прогресс человечеством, и может быть объяснен тот удивительный факт, что детища научно-технического прогресса — новые технические средства распространения культуры — изначально обладали эстетическим потенциалом. Этот последний, как уже отмечено, мог не использоваться, новорожденное техническое средство могло предназначаться для совершенно иных, нежели эстетические, целей и социальных ролей, как это и происходит, например, в юридической или газетной фотографии, в прикладном кинематографе, применяемом для биологических опытов. Но это лишь свидетельство полифункциональности новых искусств. Она, однако, существовала и в искусствах традиционных, никого не смущая (скажем, музыка, участвующая в свадебном обряде, или изобразительное искусство, служащее языку дорожных знаков). Эстетический потенциал новых технических средств таился в самом первоэффекте изобретения.С самого начала, когда только появились новые средства распространения и трансляции художественных произведений, наиболее прозорливыми современниками было замечено, что их действие прибавляет художественному оригиналу нечто свое, неожиданное, а не только обедняет оригинал (что было естественно при техническом несовершенстве этих средств).С редкостным пониманием природы нового искусства, еще не ставшего искусством, с тончайшей интуицией описал это явление Томас Манн. В своей «Волшебной горе», действие которой происходит в канун первой мировой войны, целую главу, «Избыток благозвучий», писатель посвящает грампластинкам и тому аппарату, усовершенствованному граммофону, который в нашем сегодняшнем быту называется проигрывателем. Новинка увидена глазами главного героя романа Ганса Касто-рпа, чьим слухом и сердцем услышана музыка, льющаяся из «высокого, матово-черного ящика мореного дерева, соединенного шелковым шнуром с электрической розеткой в стене»,— музыка, скрытая в «немой графике кругов»: «Все замерли и слушали раскрыв рот, улыбаясь. Рулады деревянных духовых инструментов звучали так чисто и естественно, что люди ушам своим не верили. Скрипка, прелюдировавшая совсем одна, показалась прямо чем-то фантастическим… Оркестр легко поддерживал своими гармониями вкрадчивый мотив, победительно подхваченный затем ансамблем и повторенный как многозвучное tutti. Конечно, все это звучало не совсем так, как если бы в комнате играл настоящий оркестр. Самый звук, в общем, не был искажен, но ослаблен, дан словно в перспективе».И дальше: «…молодой человек молча стоял в задних рядах, он не смеялся, шумно не выражал свое восхищение, но взволнованно следил за концертом… Какой-то голос словно говорил ему: «Стой! Внимание! Новая эра!» «И это пришло ко мне!» — подумал он. Его охватило совершенно ясное предчувствие новой страсти, очарование нового любовного бремени
(Голосов пока нет)
Загрузка ...