Палитра жанров
На смену жизнеподобной манере, какое-то время назад почитавшейся чуть ли не главным признаком «истинного кинематографа», на экран пришла разнообразная палитра жанров — от трагедии («Иван Грозный» Эйзенштейна, «Электра» Какояниса) до политического памфлета и прямых приемов брехтовского театра («Мы вундеркинды» Курта Гофмана), от современной кинооперы («Шербурские зонтики» Жака Деми) до зримой экранной поэзии («Пой песню, поэт» С. Урусевского).Точно так же как и во взаимоотношениях фотографии и живописи, воздействие театра на кинематограф не было односторонним. Кинематограф в свою очередь также повлиял на дальнейшее развитие театра. Результатом этого влияния стало падение интереса к тем сторонам театрального искусства, в которых кинематограф перехватил пальму первенства. Это относится прежде всего к передаче иллюзии реальной жизни.Поиски Станиславского и Немировича-Данченко в этой области, режиссерская практика так называемой «четвертой стены», скрупулезное воспроизведение фактографии и быта в постановке и даже попытки ввести в спектакли типажи из жизни — все эти эксперименты, в том числе и неудавшиеся (как случилось с типажами, приглашенными для пьесы «Власть тьмы»), на сцене стали излишними с достижением кинематографом зрелости: то, что требовало в театре огромных усилий, органично и естественно достигалось в кинематографе. И здесь мы снова обнаруживаем те же явления, которые рассматривались уже во взаимоотношениях фотографии и живописи: то, что имело характер чрезмерности для театра (а именно таковы были ранние поиски Станиславского в МХТ, часто служившие объектом насмешек и пародий современных ему деятелей театра), оказалось предвестием новой формы художественной деятельности — кинематографа.Потесненный кинематографом из сферы жизнеподобного, натуралистического спектакля, театр устремился к условности, к «антифотографизму», к реалистическому «укрупнению» (Станиславский). Эксперименты В. Мейерхольда, Е. Вахтангова, А. Таирова, новые, открыто условные принципы театрального зрелища, провозглашенные Луиджи Пиранделло, Бертольтом Брехтом и другими, обогатили язык театра, расширили палитру его средств. Однако и театр не только отталкивался от кинематографа, но и сам со временем научился пользоваться его достижениями, интегрировать их в собственно театральные структуры.

